1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer

«У писем моих – непростая дорога...»

Фронтовые треугольники... Пожелтевшие от времени, они бережно хранятся в семейных шкатулках и альбомах, вызывая у нас трепет и волнение. Солдатские треугольники – это правдивая летопись фронтовой жизни, суровой, тяжелой, наполненной неподдельными чувствами любви и нежности к своим родным и близким, которые так далеко и так близко – в солдатском сердце.

«Прости, дорогая…»

Наша землячка, краевед, учитель истории и руководитель музея школы № 4 Людмила Моисеевна Добролюбова держит в руках уникальную книгу – «Война в истории школы и семьи». В ней воспоминания и рукописные свидетельства выпускников и педагогов школы. Есть статьи, посвященные письмам с фронта, есть и копии этих писем.

Вот письма выпускника нашей школы Юрия Бычкова. Писал он их своей однокласснице Капитолине Страховой. А 19 февраля 1945 года он погиб, – рассказывает Людмила Моисеевна. – Письма Юрия необычные. Написаны они на листочках, на одной стороне которых – картинка со стишком, а с другой стороны – место для адреса. В нашем школьном музее встречаются всякие фронтовые письма: и конверты, и открытки, есть и треугольнички…

Юра Бычков очень любил петь, не забывал песню и на фронте. В письме от 3 января 1945 года писал: «Сколько рождается песен здесь, на фронте, и большинство все о любимых девушках, о боевых делах, товарищах. Как там в одной песне поется: «Кто сказал, что надо бросить песню на войне? После боя сердце просит музыки вдвойне…»

О чем еще писал в своих письмах солдат? О том, как проходила его учеба в лагерях, как бойцы, его товарищи, жили в землянках, в лесу, как он стал офицером:

«Долго не писал. Но я уже был офицер, а еще не был на фронте. В то же время как-то неудобно, что товарищи мои проливают там кровь. Капа, не верится, что выбыли из строя навсегда замечательные товарищи, и ненависть к врагу еще сильнее накипает в сердце. Сейчас работаю командиром взвода. Пока что обороняемся и посылаем неплохих гостинцев врагам из наших пушек. Сейчас час ночи. Невдалеке рвутся снаряды…»

А через два месяца, 9 июня 1944 года, Капитолина получает другое его письмо:

«6 мая у нас был целый праздник в связи с открытием второго фронта. Близок час…Ты спрашиваешь о моем первом боевом крещении. Да, крещение было. Стоял со своими «игрушками» невдалеке от немцев. Били их, конечно, крепко, так, что земля дрожала. Но основное – впереди, да, впереди…»

А 21 января 1945 года Юрий написал девушке свое последнее письмо:

«Дорогая, вот уже семь дней, как мы движемся вперед, бьем и гоним все дальше на запад этих собак. Все ближе час победы, ближе Родина, ближе встреча. Скоро доберемся и до их логова. Как это у Лермонтова: «…с свинцом в груди и жаждой мести». Так и мы спешим туда. Прости, дорогая, но приходится заканчивать. Сейчас выдвигаемся вперед. На месте стоять приходится мало…»

В ночь на 19 февраля 1945 г. Юрий Бычков был убит прямым попаданием вражеского снаряда по батарее…

«Я пока еще жив…»

Своего двоюродного деда Леонида Федоровича Горбунова Л. М. Добролюбова знает лишь по фотографиям. И по этим солдатским письмам, которые сохранила ее бабушка. Вот несколько выдержек их этих писем:

«Милое мое семейство, сообщаю: я пока жив, но самочувствие скверное. Находимся в лесу. Питание у нас неважное, два раза в сутки. Рядом очень много брусники. Я в дочкину бутылочку налил воды с ягодами и вспоминаю вас, милое мое семейство. Как взгляну на каждый домашний предмет, так в том только и вижу отраду...»

«Милая дочка, мы находимся от Москвы километрах в шести по ленинградскому направлению. Теперь все больше ходим через деревни, встречаем таких же девчонок и ребятишек, как ты. Вчера шли одной деревней, зашли в дом прогреться, а там малыш – такой ласковый. Была у меня маленькая пайка сахара, я и разделил ее на четверых. И вспомянул тебя, дочка. И тут у меня на глазах появились слезы, и пришлось уйти на волю…»

А вот строки из его последнего письма, датированного 10 декабря 1941 года:

«Дело начинает продвигаться. Скоро разобьем врага и приеду к вам. Ритуша, отрастил я бороду большущую. Командир полка зовет меня стариком, но все-таки уважает. Вчера были на передовой, он подъехал верхом и поздоровался со мной за руку…»

А было на момент гибели рядовому Горбунову всего-то 29 лет…

Судьба моего двоюродного деда очень интересная, – рассказывает Людмила Моисеевна.  – Родился он в д. Заборье в старообрядческой семье, но, полюбив свою будущую жену, Анастасию Зорину, сменил веру – стал православным, чем навлек на себя родительский гнев. Работал до войны торговым агентом на речном флоте. Сам он был – косая сажень в плечах, а супруга его – маленькая, изящная. Очень он дочку свою любил, Маргариту, души в ней не чаял, мать еще могла на девочку прикрикнуть, а он – нет… С фронта он выслал комплект мужского нательного белья с дарственной надписью для дочери, а чуть позже – 50 рублей, солдатская зарплата… Вспоминают: когда дед на фронт уходил по борским лугам, все оборачивался, и такая была грусть в его глазах…

Похоронен Леонид Федорович Горбунов в д. Терехово Конаковского района Тверской области. В той могиле находятся останки более 400 солдат, а рядового Горбунова опознали по медальону.

Мы каждые пять лет с сыном и его друзьями ездим на могилку. Теперь там возведен обелиск, и местные жители очень бережно относятся к этому памятному месту. Неподалеку стоит элитный поселок, и могила эта находится рядом с особняком. Его владелец как-то задумал снести могилу, но местные жители из окрестных домов встали всем миром и отстояли захоронение! Сейчас мы встречаемся с ними как с родными. В День Победы на митинг там собираются ветераны войны, администрация поселка, школьники возлагают цветы…

Две весточки с войны

Людмила Добролюбова – неутомимый поисковик, и совсем скоро выйдет ее новая электронная книга, где будут собраны семейные реликвии ее учеников, среди них и два фронтовых письма из семейного архива ученицы 7-го класса Кристины Киселевой. Вот история этих писем, рассказанная юной правнучкой солдата:

Письма эти написаны моему прадедушке Ивану его родным братом Игнатом Серяковым. В семье Серяковых было трое детей. Игнат был старшим. Из первого письма мы узнаем, что он служил на Северном Кавказе, в городе Георгиевске. Получил звание среднего командира – политрука роты связи. Живет на частной квартире, с утра до отбоя находится с бойцами, проводя занятия.

«Наша задача, – пишет Игнат, – обучить военному делу и подготовить полноценных бойцов для посылки пополнения на фронт из вновь призванных в ряды Красной армии, ну и, если потребуется, вместе с ними ехать на фронт и бить немецких захватчиков».

В своем письме Игнат пишет, что он полюбил свое дело и втянулся в него с головой и душой. Замечает, что сначала было тяжело, но с каждым днем он приобретал навыки в работе. Работа Игнату нравилась, и он писал, что «если даже в боях с немцами и останусь жив, то домой, пожалуй, вернуться не придется, а как командиру придется посвятить оставшуюся жизнь службе в Красной армии».

Письмо брату Игнат пишет в трудное для Ивана время. Он, оставленный по брони как опытный тракторист, получил увечье: пришлось ампутировать ногу. Ногу оперировали несколько раз: гангрена не давала надежд на спасение. Старший брат интересуется здоровьем младшего, спрашивает, оформил ли тот инвалидность.

Из следующего письма мы узнаем, что Игнат по-прежнему в Георгиевске, но вопрос о его судьбе открыт: «Командование думало отправить меня на фронт или оставить в полку, все были склонны к тому, чтобы оставить…»

Но в семье Серякова-старшего что-то случилось («получил твое письмо и узнал о своей жене, на меня это сильно подействовало…»). Он подал рапорт об отправке на фронт, командование просьбу удовлетворило. «На днях выезжаю», – писал Игнат. Письмо, датированное 7 апреля 1942 года, было последним. Больше вестей от него не было, и только в 2015 году в банке данных «Мемориал» мы нашли сведения о И.К. Серякове: «Воинское звание – мл. политрук, последнее место службы – 22 пс, пропал без вести в мае 1943 года».

Фронтовые приветы…

Бережно хранит письма своего отца Тимофея Федоровича Мурылева и Тамара Тимофеевна Хмелева, которая очень жалеет, что так и не съездила на его могилу. 12 августа 1944 г. ее мама Евдокия Алексеевна получила письмо с фронта, но уже не от любимого мужа…

«Боевой привет с боевого фронта назнакомой Мурылевой Евдокии Алексеевне от боевых бойцов. Шлем мы Вам свой горячий привет от своего красноармейского сердца и спешим дать ответ Вам на ваше письмо…» А дальше шел рассказ о том, как погиб их товарищ, и что похоронен он в Минской области, в деревне Селищи…Сегодня Тамара Тимофеевна рассказывает историю боевых подвигов деда уже своим внуку и правнукам и очень надеется, что они обязательно съездят на его могилу.

А вот отец Таисьи Александровны Скурихиной Александр Сергеевич Маслов вернулся с фронта. Правда, война унесла у него много здоровья. После Победы работал трактористом-комбайнером, был передовиком сельского хозяйства. Это пожелтевшее письмо дочь реставрировала: «Привет вам с фронта дорогие, любимые родители! Тятя, мама, сестра и братья! Еще одно от вас письмо получил. Как хорошо, когда принесут на передовую в землянку письмо от родных и знакомых! В эту минуту повеет теплом. Как будто вы все со мной говорите, хотя очи вас не видят. Мама, пишу и думаю: ведь сейчас дома Масленица, а я вот уже второе Рождество где-то далеко от вас. Мама, только и потешают письма…». А ниже идет стихотворение, которое Александр Маслов посвятил своей маме:

Поверь мне, родная,

тебе аккуратно

длиннющие письма

пишу я во сне…

И кажется мне,

что сейчас же обратно

ответы, как птицы,

несутся ко мне…

Но враг недалеко,

но спим мы немного,

Нас будит работа

родных батарей.

У писем моих –

непростая дорога,

И ты не проси их

ходить поскорей…

Писали бойцы письма не только своим близким, но и в свою родную газету. Так, в газету «Сталинец» каждый день приходили весточки с фронта. Сегодня они бережно хранятся в фондах краеведческого музея. Фронтовики пишут в них о боевых подвигах, вселяют надежду на скорую победу над врагом. Вот строчки из письма, написанного бывшим селькором Григорием Волковым весной 1945-го:

«Дорогие земляки, пламенный вам фронтовой привет! Готовьтесь к весеннему севу, заготавливайте больше органических удобрений, готовьте инвентарь! Мы скоро постучим во врата Берлина – и начнется новая жизнь! Наберитесь немного терпения – Победа не за горами!..»


Кстати:

Письмо-треугольник представляло собой лист бумаги прямоугольной формы, загнутый сначала справа налево, а потом слева направо. Оставшаяся полоска бумаги вставлялась внутрь. Марка не требовалась, письмо не заклеивалось, так как все знали о том, что его будет читать цензура. На наружной стороне писался адрес места назначения и обратный адрес, а также оставлялось чистое место для отметок почтовых работников.

Лариса Толстых

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Авторизация

Кто on-line

Сейчас 158 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте


Вся информация, размещенная на сайте
biabor.info предназначена только для персонального пользования и не подлежит воспроизведению и\или распространению в какой-либо форме, иначе как с письменного разрешения БИА.

С

п

р

а

в

о

ч

н

а

я

Яндекс.Метрика