Доводилось ли вам когда нибудь бывать на Дьяконовском озере или хотя бы слышать о нем? Есть такой уникальный водоем на территории нашего округа. Уникальность озера – в его почтенном возрасте. Точные цифры сегодня вряд ли кто назовет, но всезнающий интернет утверждает, что упоминание о нем встречается уже в XVII веке.

Когда то в этих краях, недалеко от Дьяконовского озера, стояло село Воробьево. Не то чтобы большое, а даже, наоборот, малодворное, но все ж таки село. Как велось испокон веков, была в нем церковь – в честь Владимирской иконы Божией Матери, а 3 июня жители отмечали свой престольный праздник. Давно уже нет на том месте ни села, ни церкви. О жизни, когда то бурлившей здесь, напоминает только старое сельское кладбище, все больше и больше захватывающее территорию, некогда принадлежавшую населенному пункту. Оно так и называется – Воробьевское, а на месте разрушенной церкви сегодня стоит часовня, построенная на средства жителей окрестных деревень и освященная в 2016 году.

Жизнь и судьба человека, которого вы видите на первой фотографии, неразрывно связана с селом Воробьево и его храмом. Настоятель церкви Владимирской иконы Божией Матери протоиерей Владимир Федорович Беневоленский почти 50 лет прожил в Воробьеве и нес службу именно в этой церкви. Судьба его трагична, и трагедия эта отразилась не только на нем, но и на всей его семье, на детях и внуках, которых политические штормы 1930 х годов еще до рождения разбросали в разные стороны, оборвав нити родства. Между кем то – навсегда. До сих пор отголоски тех уже далеких событий нет-нет да и напомнят о себе. Моим проводником в то непростое время стала правнучка В. Ф. Беневоленского Наталия Постникова. Именно ей принадлежит инициатива нашей встречи. Но ее воспоминания детства – лишь маленькие живые штрихи к этой большой истории. Неоценимую помощь в подготовке материала оказали записи ее тети, маминой двоюродной сестры, с которой они обе никогда не виделись. В общем, история удивительная, под стать таким, что фильмы снимать.

С самого раннего своего детства Наталия помнит бабушку. Бабусю, как она ее называет. Маленькую, расторопную, очень добрую и хлебосольную, в чьем доме всегда было вкусно и уютно.

Моя собеседница открывает ноутбук и показывает старое фото. На нем пять девушек. Все они – словно героини какого то довоенного фильма: те же прически, платья, те же особенные лица… Четверо – родные сестры и дочери настоятеля церкви Владимирской иконы Божией Матери из села Воробьево В. Ф. Беневоленского.

– На этой фотографии моя бабушка Ангелина и три ее сестры – Зинаида, Софья и Зоя. Бабуся была самой младшей из них. Вот она, внизу… Самая маленькая и по возрасту, и по росту, – улыбается Наталия Львовна. – Жизнь у бабушки была очень непростой. В детстве, конечно, я этого не понимала, а какие то вещи вообще открылись для меня уже только во взрослом возрасте.

Принадлежность к семье священника всю жизнь «аукалась» Ангелине Владимировне. Как и другие родственники, она была лишена гражданских прав, не смогла получить высшее образование, работала только на очень скромных должностях… Словно в назидание о том, чтобы не забывала, кто такая есть, ей даже выдали справку о том, что она является дочерью служителя культа. В то время это было равносильно нанесению клейма для всеобщего обозрения.

– Мой дедушка Борис Акимович Ситников был очень идейным – настоящим коммунистом. В молодости он принадлежал к течению синеблузников, писал стихи в стиле Маяковского, и брак с дочерью священнослужителя, конечно, подвергал его определенному риску. На собраниях дедушку неоднократно обсуждали за эти отношения. Их брак с бабушкой официально долго не регистрировали, и они жили нерасписанными.

Ангелина Владимировна, несмотря на свою простоту и открытость, казалась внучке бабушкой «с секретом».

– Бабуся не сделала карьеры, работала на непрестижной для многих работе. Была кладовщицей, уборщицей в магазине «Спартак»… Достаточно долгое время она не работала ни в какой организации, просто шила жилетки и продавала их на рынке. И для меня маленькой это было непонятно и интересно одновременно. Ведь что значило в советское время не работать? Это было неправильно! – рассказывает Наталия Львовна о своих детских впечатлениях. – И еще я помню, что у нее была правильная литературная речь. И нас с двоюродными сестрами она учила разговаривать культурно. Например, когда мы уходили, говорили ей: «Пока, бабусь!» Она всегда поправляла нас: «Что значит «пока»?! Нет такого слова! Есть слово «до свидания».

И мне всегда было так странно слышать это от нее – от простой женщины, учившей нас правильному русскому языку.

Еще из детских воспоминаний Наталии Постниковой – записная книжка в потускневшей от времени коричневой обложке. Она всегда была в доме бабушки. Но плотные страницы, исписанные мелким аккуратным почерком, Наталия решилась прочесть уже в школьном возрасте.

– В детстве я слышала какие то обрывки разговоров взрослых про то, что бабушкиного отца расстреляли, но мы с сестрами не придавали этому значения. Вероятно, тогда вся эта история казалась нам чем-то из разряда книжных рассказов. Я видела небольшую потертую книжечку с рукописным текстом. Уже потом узнала, что это прадедушкин дневник из ссылки. Он лежал в комоде у бабушки, и, будучи школьницей, я его читала. Часть текста в нем написана карандашом, часть – ручкой. Со временем карандаш обесцветился, и текст стал практически нечитаем. Но я помню, что там были записи, рассказывающие просто удивительные для меня тогдашней вещи. Например, когда прадедушка в 1932 г. оказался в ссылке в Иркутской области, то писал, что «в этих местах советская власть еще не так сильна, и слава Богу, зато приход есть». Рассказывал про то, что дьякон ворует, про то, как ему самому там живется. Помню, ревела навзрыд, когда прочитала, что у него не было никакой обуви и он обматывал ноги какими то тряпками и ходил в них. Представляете?! Зимой в Сибири – с тряпками вместо обуви!

И еще я видела вот этот его крест с фотографии. Помню, что был он очень красивый, совершенно непохожий на современные. Очень тяжелый, с такой же тяжелой цепью. Где сейчас этот крест, я не знаю, возможно, находится у каких то наших родственников...

Ангелина Владимировна мало что рассказывала о своем отце и родительской семье. Наверное, жизнь научила не говорить лишнего. Так что ни дочери, ни внучки по большому счету и не знали ничего о своем деде и прадеде. Но в конце концов произошло то, что и должно было когда то произойти.

– Сколько себя помню, бабушка с дочерьми, моей мамой и тетей, всегда ездили на Воробьевское кладбище. Там похоронена моя прабабушка Екатерина Ивановна Беневоленская, жена Владимира Федоровича, – рассказывает Н. Постникова. – Всякий раз, когда бываю там, ловлю себя на мысли, какое это все таки удивительное место. Округа вокруг кладбища какая то светлая-пресветлая… Там так легко дышится… И вот, когда бы мои близкие ни приехали на кладбище, они видели, что до них там уже кто то побывал: трава прополота, ограда покрашена… Мы не могли предположить, кто навещает могилу. Оставляли в пакете записку с номером телефона и просьбой позвонить нам. К сожалению, никто так и не откликнулся. Спустя много лет, когда уже и бабуси не стало, мы получили ответы на свои вопросы.

3 июня 2016 г. на месте бывшей церкви Владимирской иконы Божией Матери была открыта и освящена часовня. Средства на ее строительство собирали местные жители, а администрация Краснослободского сельсовета оказала помощь в расчистке территории для строительства. Именно во время открытия часовни произошла поистине судьбоносная встреча. Вот что рассказал об этом глава Краснослободского территориального отдела Виктор Николаевич Макаров:

– На открытии и освящении часовни ко мне подошла незнакомая женщина. Она была в рабочей одежде, с банкой краски в одной руке и кистью в другой. Поинтересовалась у меня, что за мероприятие проходит, по какой причине так много народа. Я ей ответил, что освящаем часовню и что поставлена она на месте разрушенного в 1930 е годы храма. И тут она мне говорит: «А я ведь правнучка священника, который был в этой церкви настоятелем. А моя мама – его внучка». Это было просто невероятно!

Так и выяснилось, что именно эти люди регулярно навещали могилу супруги В. Ф. Беневоленского и ухаживали за ней. Но самое главное – смогли узнать о существовании друг друга ближайшие родственники, ведь до этого события семья Н. Постниковой даже предположить не могла, что вот они – рядом, всю жизнь прожили в Горьком. Из-за лишения гражданских прав общение было прервано, люди просто опасались, что может стать еще хуже.

– В 2016 м меня разыскал глава Краснослободского сельсовета Виктор Николаевич Макаров и передал мне копии записей Лидии Алексеевны Беневоленской – старшей внучки Владимира Федоровича, копии фотографий, которые у нее были, и номер телефона. Вскоре Лидия Алексеевна слегла, а потом скончалась… К сожалению, мы так и не успели повидаться с ней, но узнали, что родственники есть и поныне. Ее дочь Ольга Сергеевна Курепчикова, моя троюродная сестра, сегодня проживает в Нижнем Новгороде, и мы с ней всегда на связи. Мои мама и тетя получили фотографии своих дедушки и бабушки Беневоленских и наконец то смогли увидеть, какими они были.

Перед подготовкой материала я попыталась найти информацию о В. Ф. Беневоленском в интернете. Оказалось, что данных на эту тему крайне мало. Отыскались лишь несколько сухих предложений, в которые и уместилась целая человеческая жизнь длиною в 72 года: «Владимир Федорович Беневоленский родился 25 мая 1865 года в с. Зорино Ивановской промышленной области. 20 ноября 1937 г. был арестован. По постановлению «тройки» УНКВД от 14 декабря 1937 г. расстрелян 22 декабря 1937 года в г. Горьком. Реабилитирован 18 октября 1989 года».

Благодаря рассказу Лидии Алексеевны Беневоленской, записанному ею в конце жизни, многое стало известно. Я перечитала эти записи несколько раз. К ним трудно оставаться равнодушным. Вот фрагмент ее воспоминаний: «В этом, 2016 году мне исполнилось 89 лет. Впервые я не смогла приехать по состоянию здоровья на кладбище. Так получилось, что 3 июня на кладбище поехали моя дочь, внук и внучка, чтобы покрасить кресты, ограды, привести в порядок могилы. А по приезде сделали мне подарок: оказалось, что перед Пасхой силами администрации села Красная Слобода (бывшее Дьяконово, откуда родом моя мама и ее родные) и сельчан (на их пожертвования) на месте разрушенной церкви была построена часовня, и именно 3 июня (в престольный праздник села) было проведено ее освящение…

Рядом с часовней установили стенд с именами всех священнослужителей церкви Владимирской Богоматери… Указано там и имя моего деда, протоиерея Беневоленского Владимира Федоровича.

Мой дед был священником церкви Владимирской Богоматери с 25 декабря 1888 года. В 1931 году был лишен избирательных прав, судим по ст. 169 УК и приговорен к ссылке на 5 лет в Иркутской области. Вернулся из ссылки в 1936 году. 20 ноября 1937 года вновь был арестован Борским РО НКВД по обвинению в контрреволюционной агитации и организации нелегальных собраний. Как указано в деле № 15649, Ф. Р. –2209, оп. 3 (1937г), вину свою не признал, но Приговором «тройки» УНКВД по Горьковской области от 14 декабря 1937 года был приговорен к расстрелу с конфискацией имущества. Указано, что расстрелян 22 декабря 1937 года в г. Горьком…

Я помню деда, но плохо, в 1937 году мне было только 10 лет, жила с родителями в г. Горьком, мы навещали часто деда и бабушку; помню дом с длинным столом и лавками, много книг, ласковый взгляд деда, мелодичные песни, которые он напевал мне тихим-тихим голосом. Только со слов своих родителей я знаю, что он был образованным, интеллигентным человеком. По словам моей мамы, его сын – мой отец Беневоленский Алексей Владимирович – многие черты характера перенял у своего отца…»

Всю жизнь Владимир Федорович Беневоленский посвятил служению Богу и учительству. В воспоминаниях Лидии Алексеевны читаем следующее: «Согласно архивным данным за 1890, 1914, 1917, 1921 гг., в 1884 г. он окончил Нижегородскую духовную семинарию по второму разряду. По окончании семинарии был определен учителем церковно-приходской школы с. Старково Гороховецкого уезда Владимирской губернии. 19 февраля 1888 г. по прошению был перемещен в Нижегородскую земледельческую исправительную колонию на должность учителя, воспитателя, законоучителя. Рукоположен в сан священника 26 декабря 1888 г. епископом Нижегородским и Арзамасским Модестом (Стрельбицкий); определен в село Воробьево к Владимирской церкви. Одновременно был учителем и законоучителем Воробьевской церковно-приходской школы, с 1899 г. – законоучителем Кобелевского земского училища, с 1903 г. – законоучителем Кругловского земского училища. Имеет награды за отличное и усердное пастырское служение: в 1895 г. – набедренник, в 1908 г. – скуфью, в 1916 г. – камилавку, в 1921 г. – наперсный крест».

Любопытный факт – упоминание о прошении. То есть была личная просьба В. Ф. Беневоленского перевести его в Нижегородскую земледельческую исправительную колонию на должность учителя, воспитателя, законоучителя. Что же это было за учреждение? Думается, немногие слышали о нем. Оказывается, на рубеже XIX–XX веков в Нижегородской губернии, а точнее в Балахнинском уезде, действовало такое исправительно-воспитательное заведение для малолетних преступников. В колонию направляли осужденных подростков в возрасте от 10 до 18 лет на срок не более 36 месяцев. В течение этого времени их перевоспитывали, приучая к труду и формируя религиозно-нравственные ценности. Колония существовала благодаря финансовой помощи известных нижегородских меценатов, среди которых были Бугров, Рукавишников, Башкиров… Результаты работы учреждения заметили даже в столицах, высоко их оценили, а опыт стали активно пропагандировать, причем, не только в Российской империи, но и на межгосударственном уровне, в частности на Международном тюремном конгрессе, проходившем в 1890 году в Санкт-Петербурге.

Вот после такой ответственной работы, с багажом знаний и опыта Владимир Федорович Беневоленский приехал в Воробьево – служить в храме и обучать грамоте местную детвору.

Продолжение следует...