Сто лет на календаре истории – это целая эпоха, а в судьбе Елизаветы Михайловны Гамониной – век, прожитый на одном дыхании. Она и не думает сбавлять темп: утро встречает зарядкой на балконе, а правнучку кружит в веселом вальсе. Поздравить именинницу с вековым юбилеем пришли родные, представители администрации округа, Совета ветеранов города Бор и родного стекольного завода. Гостей хозяйка покорила с порога – открытой улыбкой, безупречной осанкой и поразительно цепкой памятью.

Когда 6 ноября 1926 года в семье Шитовых родился шестой ребенок, дочка Лиза, мир был еще совсем другим. По Волге неспешно ходили пузатые колесные пароходы, а на Нижегородской ярмарке – главной витрине советского НЭПа – шумели купцы из Персии, Турции и Китая. Нижегородская радиолаборатория установила первую прямую связь с Пекином, и в домах горожан заговорили первые радиоточки.

Бор в ту пору еще не получил статус города, но воздух уже звенел от грядущих перемен. Именно в 1926 году геологи начали масштабную разведку кварцевого песка на Моховых горах. И тогда же родилась идея строительства стекольного завода. В декабре того же года переписчики первой Всесоюзной переписи населения вписали месячную девочку в число 147 миллионов граждан СССР. Ей предстояло расти в одном ритме со своим краем: смотреть, как старинное село превращается в город корабелов и стекловаров, а соседний Нижний становится индустриальным Горьким.

Елизавета Михайловна – шестой ребенок в большой и дружной семье. Мама, Мария Елисеевна, вышла замуж, когда ей не было и семнадцати лет, за Михаила Афанасьевича – статного красавца на восемь лет старше, с бархатным голосом, которому прочили карьеру артиста. Учиться вокалу он не пошел, но всю жизнь блистал в самодеятельности. У супругов Шитовых родилось одиннадцать детей, мама получила звание «Мать-героиня».

– Папа с мамой прожили в огромной любви, всю дорогу звали друг друга только Машенька и Мишенька. И оба дожили до 96 лет! А знаете почему? В доме царило удивительное спокойствие. Мы никогда не слышали крика. Папа говорил с нами строго, но всегда терпеливо объяснял, в чем мы неправы, и пальцем никого не тронул, – вспоминает Елизавета Михайловна.

В доме всегда пахло сдобой. Мать вываливала на стол целую кадушку живого, «пищащего» под руками теста и отщипывала каждому ребенку по куску – лепили кто куколку, кто петушка. Эту кулинарную страсть Елизавета Гамонина превратила в семейную традицию: ее фирменные праздничные вафли сегодня умеют печь и внучки, и правнучки.

Мирное детство оборвала Великая Отечественная война. Пятеро старших детей Шитовых ушли на фронт. Шестая по старшинству, Лиза, осталась за главную помощницу. Ее маршрут был расписан по минутам: школа, быстрый обед из пойманной отцом рыбы – и бегом на парники овощеводческого колхоза. И только потом уроки. Когда мама тяжело заболела воспалением легких и у нее временно отнялись ноги, на Лизу легли еще и стирка, и готовка на младших. Десятый класс твердая хорошистка оканчивала уже в вечерней школе. Мечтала стать географом, но срезалась на экзаменах. Подала документы на заочное отделение педучилища в области – хотела быть преподавателем начальных классов.

– Папа как узнал, что мне, девчонке с косичками, придется одной на попутках да поездах на сессии добираться, отрезал: «Украдут! Сиди на печи». Как же я тогда плакала! – говорит Елизавета Михайловна. – Но делать нечего: еще полтора года отпахала в колхозе по двенадцать часов в сутки.

На помощь пришла старшая сестра: вспомнила, как Лиза еще крохой замирала у окон типографии рядом с магазином «Калинка», завороженно наблюдая, как порхают руки машинисток над клавишами, и оплатила ей двухгодичные курсы стенографии и машинописи в Горьком.

Там примерная ученица произвела фурор: на выпускном экзамене при норме 90 ударов в минуту она выдала 120. Преподаватели развели руками – случай уникальный! За первое место лучшей выпускнице вручили грамоту и ценный по послевоенным меркам приз – настольную лампу.

Устраиваться на Борский стекольный завод Лиза пришла в шикарной кофточке: мамина крестница мастерски перелицевала и перешила для нее старый отцовский пиджак. На груди и карманах обновы девушка собственноручно вышила ветки сирени. Молодой директор завода Патенко глянул на красавицу с косами до пояса и в ее диплом с отличием: «Стенографии у нас в штате нет, а на машинку берем хоть сейчас».

Ее слепой десятипальцевый метод печати машинное бюро поразил – работала она со скоростью пулеметной очереди. Но сидеть на одном месте было не в Лизином характере: когда в цехе выработки шихты открыли новый корпус флотации (очистки природного кварцевого песка от примесей), вчерашняя машинистка охотно освоила новую науку и пять лет отработала на сложном производстве старшим флотатором.

Позже секретарь парткома завода Сергей Федорович Махалов пригласил Елизавету Гамонину работать техническим секретарем. На этой должности она трудилась 28 лет. Тут то и выстрелила ее стенография! Елизавету Михайловну постоянно вызывали в горком партии стенографировать партийные собрания и профсоюзные конференции, а завод платил за редкую квалификацию весомую премию – 40 рублей.

Судьба проверяла ее не только работой: родив сына в первом браке, Елизавета Михайловна рано осталась вдовой. Но закрываться от жизни не стала – позже встретила хорошего человека и снова вышла замуж. Сегодня вокруг нее большая и шумная орбита: сын, двое внуков и трое правнуков, которые не оставляют бабушку без внимания.

Свой рецепт того, как шагнуть во второе столетие в хорошем настроении, Елизавета Михайловна формулирует так:

– Во-первых, я за сто лет ни с кем не поругалась! Во-вторых, я танцую при любой возможности. Каждый день на балконе делаю зарядку. И обязательно пою! Чтобы язык всегда работал, а душа не молчала.