Сорок лет прошло с тех пор, как в апреле 1986 года взорвался реактор четвертого энергоблока Чернобыльской атомной электростанции. Человеческая ошибка при испытании турбогенератора привела к той страшной трагедии, о которой узнала вся планета. Но беспрецедентный подвиг ликвидаторов спас нашу страну, Европу и мир от чудовищного по масштабам радиационного поражения.

Сегодня чернобыльская «зона отчуждения» стала лабораторным полигоном для ученых, которые удивляются изменениям, произошедшим за эти годы в местной природе: ярко-зеленые лягушки приобрели все оттенки черного, изменился и окрас у местных собак, а огромные черные грибы перешли на иной рацион, питаясь не солнечными лучами, а радиацией. На месте буро-оранжевого леса заполыхали «зеленым огнем» молодые деревья, приютив адаптировавшихся к новым условиям медведей, лосей и оленей. Радиация делает свое дело, ломая генетический код всего живого, и человеку здесь не место еще не одну сотню лет.

– А ведь я хотел бы вновь туда вернуться, посмотреть, что там теперь, – Владимир Иванович слегка улыбнулся. – Рыжий лес помню, безлюдную местность, брошенные добротные дома и развороченный взрывом остов реактора...

– Снится Вам Чернобыль?

– Нет, только яркие воспоминания остались. А вот детство и молодость на Стекольном в последнее время снятся часто... Хорошо помню, как строились новые корпуса завода и рос поселок. На завод шли по липовой аллее. Помню центральную проходную с воротами, даже фамилию охранницы не забыл – Оловяннова! Помню, как сдавали первый экзамен в техникуме и как танцевали под духовой оркестр в ДК, где на торце здания стояли две фигуры – женщины и мужчины, сейчас их нет. А какие роскошные тополя росли на улице Коммунистической (тогда мы ее называли Центральной)! Ветки зелеными кепками свисали, а сколько было скворцов на этих тополях!

Помнит Владимир Горбунов свое «барачное» детство с мамой, которая работала на стекольном заводе, а вечерами после трудового дня шла, как и многие ее товарищи, работать на «народную стройку», пытаясь решить жилищную проблему: так можно было получить квартиру в строящемся доме. Однако квартиру в том доме Горбуновы так и не получили. Выделили им комнату в коммунальной квартире. Жили трудно. Вот и Володя после 8 го класса пришел на стекольный завод каменщиком, чтобы помогать матери и продолжать учебу в вечерней школе.

Потом была армия и служба в воздушно-десантных войсках, многое давшая парню. Отслужив срочку, Владимир вернулся на завод слесарем, здесь же стал секретарем комсомольской организации 32 го цеха.

Со своей будущей супругой Ириной он познакомился в тире, где проводились соревнования по стрельбе. «Активистка, спортсменка и просто красавица» сразу запала ему в душу, он разузнал, где она работает, нашел ее телефон, позвонил. Они встретились на танцах – так Владимир Иванович обрел любовь всей своей жизни, подругу и соратницу, с которой они вместе уже полвека! Воспитали двух дочерей, а теперь и внуки подрастают. Делят Горбуновы пополам все радости и горести, и до сих пор не отпускает их та страшная чернобыльская трагедия, которая разделила их жизнь на до и после.

О том, что на четвертом реакторе станции произошел взрыв, супруги Горбуновы, как и граждане всего Советского Союза, узнали из телевизионных новостей. Сообщение о том, что «жертв и пострадавших нет» восприняли спокойно, еще не осознав, какую беду может принести «мирный атом».

А рано утром 7 мая в квартиру Горбуновых позвонили. На пороге – офицеры из военкомата. Вручили Владимиру мобилизационную повестку (с красной полосой), что означало необходимость срочно явиться с вещами для отправки на распределительный пункт.

– С Борского района было отправлено около 200 ликвидаторов. 155 направлены в Чернобыль, потом ежегодно отправляли еще по 5–10 человек. Кто то уже ушел из жизни… Сейчас в местной организации «Союз-Чернобыль» около 70 человек, – говорит Владимир Иванович. – Мы были первыми, кто туда поехал. В ста километрах от Киева нас пересадили на машины. 50 машин из Горького было – целая колонна! Весь день ехали по дороге, что вела в Чернобыль. Проехали всю «грязную» зону (село Ораное, за ним – Дитятки), дальше не пускали. Выехали – ни куриц, ни собак, ни кошек, и люди все уже были выселены.

После взрыва из сел зараженной зоны и Припяти были эвакуированы около 115 тысяч человек. Чуть позже ученые установят, что уровень радиации здесь достиг смертельных значений: 300–500 рентген.

– Когда проезжали колонной через Дитятки и Залесское, видели, как богато там люди жили, – вспоминает ликвидатор. – Домики в частном секторе стояли добротные, местный совхоз славился своей продукцией. Земля в тех краях – жирная, плодородная: палку воткнешь – дерево вырастет! Что с ней стало… Подъехали к Чернобылю – там еще заслон. Подбежал к нам майор в респираторе, кричит: «Куда вы едете?! Немедленно поворачивайте назад!» А мы едем незащищенные, глотаем эту радиацию…

Машины будущих ликвидаторов оказались в двух километрах от Дитяток. Вокруг – поле. Три дня обустраивались: ставили палатки, размещали столовую, обустраивали туалеты, даже баню соорудили. Воду привозили чистую, из артезианских скважин – на ней варили, ею мылись и зубы чистили.

– Самолеты над нами на трех уровнях летали, мы ходили с дозиметрами. По траве дозиметром проведешь – два рентгена. Ходили в форме, в которой приехали, потом нам выдали респираторы, – вспоминает Владимир Иванович. – Нас – 300 человек горьковчан, а за перелеском стоял штаб, около него целый полк ликвидаторов – тысяча человек, и тоже из Горьковской области. Мы должны были заняться дезактивацией. Всех ликвидаторов разбили на батальоны – каждому свое задание. Как-то нас построили и сказали, что едем на ликвидацию последствий от взрыва реактора. Даже киевское телевидение приезжало снимать, провожали, благодарили, что приехали. Сели мы на машины и отправились по селениям, двигаясь от крайних сел в центр Чернобыля.

Батальон В. И. Горбунова попал в Залесское, выдали им респираторы, дали лопаты, рукавицы, и началась работа.

– Переворачивали зараженную землю возле домов частного сектора, а шлангом поливальной машины очищали крыши. Убирали зараженные траву и цветы в огородах, складывали их в кучу, другие приезжали и все это увозили. Были и те, кто ходили с ружьями и отстреливали зараженных радиацией собак и кошек. Животные чувствовали опасность и убегали, а мы, наоборот, прикармливали – жалко их было, – с комом в горле вспоминает ликвидатор. – В Залесском людей вывезли, остался 80 летний старик, который ходил по округе со своей собакой и говорил: «Куда я пойду? Я один на свете остался…» А уехавших из Припяти в «чистую» зону жителей считали изгоями, так некоторые из них возвращались – ночами шли, а днем спали в переходах, но их отправляли обратно. Потом через два года для беженцев построили целый город под названием Славутич.

Окружающая обстановка напоминала военную, где невидимый враг – радиация – уже делала свое черное дело. А местные словно не понимали опасности, хотели остаться, прятались.

– У меня команда была из десяти человек. Убираемся. Смотрю, занавесочка в окне дома двигается. Стучимся в дверь.Не открывают, боятся! Потом выходит пожилая женщина. Говорим: «Вы знаете, в какой зоне живете?» А та чуть ли не на колени падает: «Христа ради, только не забирайте!» Повела нас в подвал, показывает, какие у нее запасы продовольствия, – с горечью вспоминает те события Владимир Иванович.

Спустя полтора месяца их боевую команду стали возить на станцию. Владимир понимал суть происходящего и всячески добивался от начальства, чтобы начали вести радиационный учет. Был он человеком принципиальным, потому и выбрали его членом парткома батальона и поручили следить за санитарией. Прежде чем отправлять на станцию, ликвидаторов заводили в раздевалки, переодевали в очень тонкую одежду, которая не пропускала воздух, потому тело сразу покрывалось потом. Заканчивали работу, все снимали, и им выдавали новую форму, потом вели в душ. Если не смывалась грязь – приборы пищали…

После полученных по норме 25 рентген дезактиваторов отправляли в госпиталь и домой. Самой опасной была работа тех, кто убирал графит на крыше реактора. На эту работу давалось 20 секунд на весь день!

Наш борский ликвидатор на крыше не был, он устанавливал плиты возле разрушенного четвертого блока, чтобы меньше «фонило», чистил с бойцами лопатами от грязи кабельный канал реактора, который размещался под землей. На эту работу давали один час.

– Выходим, нам пишут – 1,5 рентгена, а там было 30 или 40 рентген! – вспоминает Владимир Иванович. – Говорили, 25 получишь – и домой! А я в этой зоне был два с половиной месяца, и мне написали 24,6 рентгена, а по моим подсчетам, получил все 130! Сейчас у меня половина тела чувствительность потеряла, ноги не ходят... Но тогда, в 35 лет, я ничего не ощущал!

С той войны с невидимым врагом молодой мужчина вернулся будто бы здоровым, подтянутым и даже загорелым... Он вернулся в свой заводской цех и стал работать на вредном химическом производстве. В 50 лет вышел на пенсию как ликвидатор первого призыва.

В 1991 г. В. И. Горбунов увидел по телевизору, что создается областная общественная организация «Союз-Чернобыль». Вот и пришла мысль – создать местное отделение, ведь ликвидаторов среди борчан было немало. Став ее председателем, активист взялся на дело, отстаивая права своих товарищей. А вскоре чаяниями В.И. Горбунова и при поддержке главы администрации Борского района В.А. Иванова на Бору был установлен памятник из черного мрамора, посвященный местным ликвидаторам.

С тех пор каждый год возле памятника собираются те, кто видел воочию, что происходило в Чернобыле в далеком 1986-м. Поклониться памяти героев приходят их жены и дети, благодарные земляки. Сам Владимир Иванович по состоянию здоровья уже несколько лет не может лично присутствовать на митинге, но незримо он, конечно, всегда там. Нынче 25 апреля в 11:00 (на это время назначены памятные мероприятия) председатель местного отделения Общероссийского союза общественных объединений «Союз-Чернобыль» России Владимир Иванович Горбунов обратится к своим землякам онлайн – в записи.

– Что сегодня нам скажете? Какие слова найдете для будущих поколений? – спрашиваю я у него.

– Учитесь как следует, становитесь хорошими специалистами, чтобы больше никогда не допустить подобной трагедии. Любите свою землю, Родину, берегите планету…

* * *

После Чернобыля уже случилась Фукусима, и сегодня безумные умы грозят нашей планете ядерным апокалипсисом. Неужели мы забыли, что неразумные игры с атомом могут просто стереть всех нас с лица земли? Пусть черная быль рыжего леса в нашей истории больше не повторится никогда.