Откуда пошел весь мишарский род? Есть старая легенда о семи дедах, которые ушли из Булгара во время нашествия монгол и поселились с женами на пустом месте. До сих пор вспоминают тех семерых родоначальников нижегородских татар их благодарные потомки. После чтения Корана они молятся, обращаясь к Аллаху с просьбой донести эти молитвы до их душ.

Давно это было. Тогда в лесном краю между Рязанью и Владимиром селили цари московские татарских мурз, бросивших служить Золотой Орде и перешедших на русскую сторону. Места те Мещерой называть стали, а жителей ее – мишарами. А в последнее десятилетие XVI века под расселение мишарам отдали земли от Курмыша, велев мордве немного потесниться. Так и расселились татары вокруг Сергача. Хотя сами нижгары (территориальная группа татар, сформировавшаяся на территории современной Нижегородской области) эту местность называли Сарыагач, что по-татарски означает «желтое дерево». И действительно, на южном склоне холма, где когда-то зарождался город, деревья растут плохо, потому что под почвой близко залегает камень – ​известняк и мергель (горная порода смешанного глинисто-карбонатного состава)… С трудом прорываются сквозь них корни, и от недостатка влаги и сухости почвы листва в разгар лета становится здесь по-осеннему желтой.

Другая же легенда гласит, что Сергачем назвали эту местность по имени одного мужичка, который носил в ухе серьгу, ходил он с ученым медведем народ забавлять, тогда ведь медвежьи гульбища в чести были, этих зверей полно водилось в местных лесах. Даже, говорят, смотр медвежьих «полков», обученных для «борьбы» с армией Наполеона, устраивали, ведь татары с тех пор исправно служили московским государям, участвуя в военных кампаниях. Их крепкие, выносливые батыры лихо давали отпор врагу…

Шло время, и татарский народ расселился по всей Нижегородчине, немало татар в середине прошлого века появилось и на Бору…

Что побудило меня коснуться истории борских татар? Именно коснуться, ведь мое повествование ни в коем случае не претендует на кропотливые изыскания краеведа или основательный труд историка. Нет, оно написано сердцем православного человека, не так уж и давно познакомившегося с борскими представителями татарского народа. Это случилось несколько лет назад, когда я впервые переступила порог борской мечети. Здесь, под ее сводами, в уютной, светлой комнате, я провела несколько часов, общаясь с имамом Умаром-хазратом и его старыми друзьями. А после вместе с ними праздновала Курбан-байрам, пекла беляши (перемячи) и слушала, как читает на могиле своих родственников Коран мудрая татарская женщина Хадия-апа. Результатом этого общения стал цикл статей о культуре борских татар.

Как-то борский имам Касым Абдулгафарович Мусин рассказал мне, что живет на Бору старая, мудрая татарская женщина, семья которой самой первой поселилась на борской земле. Я решила, что это мне будет интересно и, возможно, заинтересует моих соотечественников, ведь каждый народ имеет свой бесценный опыт, достойный изучения. А уж когда я заглянула в гости к тетушке Мунире, которая уже разменяла девятый десяток лет и теперь не очень здорова, поняла, что просто обязана с ней поговорить. Ну кто еще, как не эта мудрая женщина, расскажет о том давнем времени, когда ее семья первой из татарской народности ступила на борскую землю…

Татары говорят: «Судьба – ​это колесо. То поднимет, то придавит!» О том колесе маленькой Мунире в детстве рассказывали. Вот, говорили, странствовал в давние времена путник Бахтияр по миру в поисках счастливой доли. Колеса телеги его были крепкими, ​легко преодолевали препятствия. То там путник останавливался, то здесь, но своего счастья все не находил. Однако дарил он счастливые моменты всем на чужой стороне. Этому поле вспашет, другому коня подкует, третьему корзину сплетет из лозы. Увидел это шайтан и решил Бахтияру чинить препятствия. Если садился нечистый на колесо телеги, та тотчас ломалась, путнику приходилось ее чинить. И так постоянно. А ведь годы Бахтияра шли, а счастья своего он так и не находил. Тогда взмолился он Аллаху: «Всевышний, дай мне сил найти наконец мое счастье!» А Всевышний ему отвечает: «Главное счастье твое, путник, в тех добрых делах, которые ты на пути людям делаешь…»

…Маленькая, коренастенькая, в цветастом платочке, повязанном косынкой, ​тетушка Мунира встретила меня на пороге своей квартиры и, заметив на моем плече фотоаппарат, тут же строго сказала, что снимать ее не надо: ​грех это большой! Таковы мусульманские традиции, которых я, конечно, не посмела нарушать.

– Я многое помню и рассказать могу, только вот ноги уже отказывают, ​ходить трудно, – ​тетушка попыталась устроиться на диване удобнее, откинувшись на его мягкую спину. Она тяжело вздохнула, но через мгновение ее мудрые глаза оживились, в них промелькнули искорки какого-то азарта. Видимо, давно ее никто не спрашивал о прожитом, никто не интересовался ее судьбой, а тут появилась такая возможность – ​поделиться историями своей жизни.

– Папу моего звали Мавлют, значит, фамилия у меня должна была быть Мавлютова. У нас, татар, раньше было так: ​фамилию дети в деревнях получали по имени отца, – ​начала свою историю Мунира-апа. – ​Семья наша родом из татарской деревни Ишеево, что в Спасском районе, это в десяти километрах от Сергача. Мой дед Невмятулла четверть века служил в царской армии, а в армию в те годы брали только сильных – ​батыров! Так вот, из деревень Спасского района взяли тогда в армию всего шесть человек. Служил мой дед до сорока лет, а когда вернулся, сразу женился, сам построил ветряную мельницу – ​это и был его доход. У него родились четверо сыновей и три дочки. Потом он женился во второй раз, хотя многоженство – это редкий случай для татарских семей. И от второй жены у него родились еще четверо сыновей и две дочки.

Историю своей семьи тетушка Мунира помнит по рассказам родителей, правда, рассказывали они о себе не так много, но все, что она от них слышала, помнит до сих пор. А память у нее – как воды речки, чистой, незамутненной. Каждый факт, как знакомый камушек, она со дна русла поднимет. И ты видишь воочию то далекое прошлое...