С Владимиром Сергеевичем Лапенковым мы познакомились два года назад, когда он принес к нам в редакцию благодарственное письмо сотрудникам одной из ритуальных служб города. И вроде бы ничего особенного – ​мало ли приносят в газету благодарностей, но меня, как журналиста, зацепила история, которой наш гость поделился. Оказалось, траурный венок был заказан для поездки к месту захоронения деда, погибшего в 1942 м подо Ржевом. Долгие-долгие годы безрезультатных поисков, которые вела семья, наконец-то завершились удачей, и спустя 81 год после гибели своего героя братья Александр и Владимир Лапенковы смогли его навестить…

И вот в январе – новая встреча с Владимиром Сергеевичем в нашей редакции. В этот раз он принес стихи, посвященные бойцам СВО. Передавая листы с написанными от руки текстами, сказал:

– К сожалению, сам я на СВО не гожусь – ​врачи забраковали, так хоть стихами ребят поддержу.

Признаться, я не сразу нашлась, что ответить. И дело даже не столько в возрасте (а Владимиру Сергеевичу – 67!), сколько в совершенном несовпадении его внешней мягкости, интеллигентности, непривычной для нас сегодняшних манеры изъясняться с желанием пойти на передовую. Увидев мое замешательство, спросил:

– Вас это удивляет? Но ведь это такая честь служить своей Родине, сражаться за нее на поле боя!

После такого откровения мне точно нечего было сказать. Одно поняла наверняка: ​такого героя упускать нельзя. И мы договорились еще об одной встрече, тем более что поговорить было о чем.

Просто так, из ниоткуда, ничего не берется. Всему есть свое объяснение, и все с чего-то начинается. Например, с памяти. Той, что сопровождает нас по жизни. Она – о детстве, о предках, о месте, которое зовется Родиной… И о прошедшей войне тоже. Эта память насквозь прошила каждого из нас невидимыми суровыми нитками еще до рождения, на том самом генетическом уровне, о котором так много говорят. Иначе почему нам, невоевавшим, снятся сны о войне? Как объяснить слезы современных девчонок, когда они слушают «Темную ночь»? Что движет молодыми людьми, которые вновь и вновь в составе поисковых отрядов отправляются на поиски останков погибших солдат?

Родители В.С. Лапенкова прошли Великую Отечественную. И не только родители. Вот что он рассказывает:

– Все папины родственники родом из Мордовии. Его дед, а мой прадед Степан был крепким, основательным хозяином, много трудился. Но 1930-е годы были сложным временем: ​коллективизация, раскулачивание… Прадед не стал дожидаться, когда к нему придут: оставил дом, хозяйство, забрал семью и поехал начинать новую жизнь. В 1935 г. они приехали в село Бор. Как раз шло строительство железнодорожного моста через Волгу и потребность в рабочих руках была огромной, а потом все мужчины семейства так и остались трудиться на железной дороге.

Всего шесть лет прожила семья на новом месте – и ​новые испытания. В начале войны отца В.С. Лапенкова призвали в армию. Сначала Сергея Михайловича направили в Мулинские лагеря для прохождения обучения. И когда его отец Михаил Степанович узнал, что сын получил повестку, то и сам записался в добровольцы, несмотря на бронь от железной дороги.

– Дедушке было 40 с небольшим, а по тем временам это уже считался солидный возраст. Тем не менее он твердо решил идти на фронт: «Раз сын будет воевать – ​и я с ним!» Его также направили на учебу в Мулино, и он полушутя-полусерьезно писал своей жене и моей бабушке Марине Андреевне, что их сын им там командует. Отец тогда уже был командиром одного из подразделений и как раз занимался обучением новобранцев, – ​рассказывает Владимир Сергеевич.

Спустя время война развела отца и сына по разным дорогам. В составе 238 й танковой бригады 1179 го истребительно-противотанкового артиллерийского полка резерва главного командования (ИПТАП РГК) Михаил Степанович оказался в эпицентре одного из самых кровопролитных сражений Великой Отечественной войны, попав в так называемую ржевскую мясорубку.

Маленький провинциальный городок Ржев Калининской (сейчас Тверской) области с января 1942 го по март 1943 го был настоящим огненным котлом не только для противника, но и для наших войск.

Почему именно у Ржева не на жизнь, а на смерть схлестнулись противостоящие друг другу силы? Мощное контрнаступление Красной Армии под Москвой, начатое 5 декабря 1941 г., привело к образованию ржевского выступа, или, иначе говоря, ржевского плацдарма – до 160 км в глубину и до 200 км по фронту. Немецкое командование называло его воротами к Москве (отсюда до нее было всего 150 километров). Именно от Ржева гитлеровцы намеревались провести новую наступательную операцию на советскую столицу, так что за этот плацдарм они держались крепко. Именно здесь были сосредоточены две трети немецких войск группы «Центр». Кроме того, по территории ржевского выступа проходили две крупные железные дороги: Великие Луки – ​Ржев и Орша – ​Смоленск – ​Вязьма, а что такое железнодорожное сообщение в условиях войны и какова его значимость, вряд ли стоит объяснять. Так что отступить с этого участка советской земли наши бойцы просто не могли. Не имели права.

Бои были изнуряюще-выматывающими для красноармейцев. Сказывались нехватка вооружения, боеприпасов, продовольствия – ​экономика страны еще не полностью перестроилась на военный режим работы; еще не было у нашей армии большого опыта ведения таких масштабных боевых действий. А противостояли ей хорошо обученные и укомплектованные всем необходимым части вермахта под руководством генерала Моделя. Наши атаки подавлялись мощнейшим огнем. Потери РККА были огромными, а воспоминания очевидцев просто шокируют. Чтобы хоть немного представить кошмар происходившего, процитирую воспоминания участника тех событий, маршала Советского Союза В. Г. Куликова: «Мы наступали на Ржев по трупным полям. В ходе ржевских боев появилось много «долин смерти» и «рощ смерти». Не побывавшему там трудно вообразить, что такое смердящее под летним солнцем месиво, состоящее из покрытых червями тысяч человеческих тел. Лето, жара, безветрие, а впереди – ​вот такая «долина смерти». Она хорошо просматривается и простреливается немцами. Ни миновать, ни обойти ее нет никакой возможности: по ней проложен телефонный кабель – ​он перебит, и его во что бы то ни стало надо быстро соединить. Ползешь по трупам, а они навалены в три слоя, распухли, кишат червями, испускают тошнотворный сладковатый запах разложения человеческих тел. Этот смрад неподвижно висит над «долиной». Разрыв снаряда загоняет тебя под трупы, почва содрогается, трупы сваливаются на тебя, осыпая червями, в лицо бьет фонтан тлетворной вони. Но вот пролетели осколки, ты вскакиваешь, отряхиваешься – и снова ​вперед».

А дрались наши бойцы отчаянно, нередко дело доходило до рукопашной. Восемнадцать раз Ржев переходил из рук в руки. Здесь, на ржевском плацдарме, пал смертью храбрых сержант Лапенков.

– К сожалению, информации о дедушке у меня не очень много, – ​вздыхает Владимир Сергеевич. – ​Судя по сведениям, которые нам с братом предоставили с поисковых сайтов, на ржевском направлении он сначала находился в запасном полку, ну а потом, видимо, был переведен в основные части. Погиб на северной окраине Ржева 22 сентября 1942 года. Тогда там проходила узкоколейка, и на документах от поисковиков место гибели дедушки обозначено красной точкой. Мы с братом ездили туда. Сейчас, конечно, уже нет никакой узкоколейки, шпалы разобраны, но для себя мы все выяснили – ​где он погиб, а главное – где похоронен.

Сведения о своем герое семья искала долгих 80 с лишним лет. И когда братья наконец выяснили, где именно погиб их дед, на многие вопросы удалось найти ответы. И на самый главный – ​почему так долго – ​тоже.

– Больше недели лежали в полях наши погибшие солдаты. Когда деда нашли, документы, которые были при нем, видимо, размокли от влаги – ​буквы поплыли. И вместо фамилии Лапенков прочли «Ланенков». Под этой фамилией он везде и значился, а мы его не могли разыскать, – ​говорит Владимир Сергеевич.

А потом была поездка к месту Ржевской битвы и… встреча с дедом. Первая за всю жизнь.

Михаил Степанович Лапенков вместе с другими бойцами похоронен в братской могиле «Курган» недалеко от деревни Хорошево Ржевского муниципального округа, где в 2020 г. состоялось торжественное открытие Ржевского мемориала Советскому солдату.

Работа по созданию мемориала шла целых три года. Свои эскизы будущего памятника представили 32 участника конкурса, а победителем стала общая работа скульптора Андрея Коробцова и архитектора Константина Фомина, которую сегодня мы и имеем возможность видеть.

Практически все, кто был у мемориала, едины во мнении: «Ком в горле… и нет слов». Владимир Сергеевич тоже был потрясен атмосферой этого места:

– Памятник меня просто раздавил! Это такая мощь и в то же время такая непреходящая боль, что не передать словами. Я трижды ездил туда, и всякий раз ощущения одинаковые. А ведь создали памятник совсем молодые ребята, и тем более удивительно, насколько тонко они прочувствовали историю. Фамилию деда мы с братом нашли на одной из панелей мемориала. Как я и рассказывал, ошибочно она указана как Ланенков, а не Лапенков. Потрясающая по задумке и исполнению идея увековечения памяти павших бойцов: ​если смотреть на панели мемориала издалека, то видишь лицо солдата или танк, а если подойти ближе, то понимаешь, что это многочисленные фамилии солдат. Сливаясь воедино, они образуют картины.

К сожалению, совсем недавно брат Владимира Сергеевича, ​Александр Сергеевич (в прошлом военный летчик), ушел из жизни, но на многие вопросы семейной истории он успел получить ответы.

– Остался я один-единственный из всех братьев и сестер, – ​с грустью вздыхает Владимир Сергеевич. – ​Но я себе дал слово: пока сил хватит, ​буду ездить к деду. Это такая малость по сравнению с тем, что они для нас сделали.

Родители Владимира Сергеевича – тоже участники Великой Отечественной.

Мама, ​Александра Ивановна Лапенкова (в девичестве Праведникова), – ​курянка. Ей было 15, когда в ее родное село Ольховатка вошли фашисты, а со 2 ноября 1941 г. в Курской области был установлен немецкий оккупационный режим. Их дом разрушили – ​пришлось отцу, Ивану Ивановичу, вырыть землянку для проживания. Вскоре старших брата и сестру угнали на работу в Германию. Когда Шуре исполнилось 16, вместе с подружкой Мусей они какими-то неведомыми тропами смогли выбраться из села, занятого фашистами, перейти линию фронта и прибиться к одному из наших военных госпиталей. Опасаясь отказа в приеме на работу, в свидетельства о рождении девочки внесли исправления, приписав себе возраст. Так они стали санитарками.

Как известно, в госпиталях персонала всегда не хватало, тем более в периоды больших сражений. На долю подруг выпала Курская битва. Они не чурались никакой работы – ​обрабатывали и бинтовали раны, стирали бинты, обмывали, брили и стригли раненых, крутили им самокрутки… А еще Шура пела для них. Звонкий девичий голосок поднимал дух, лечил, вселял надежду. Ее песен солдаты ждали и между собой ласково называли девушку курским соловьем.

О работе в госпитале Александра Ивановна вспоминала нечасто. Как и многие участники войны, говорить о пережитом не любила. Из редких маминых рассказов Владимиру Сергеевичу запомнился такой:

– Мама говорила, что времени на сон в госпитале почти не было, давали на все про все два часа. Прикорнет, бывало, на это время прямо среди раненых на полу, где место найдется. Проснется, а вокруг… Многие ведь от ран умирали… Вот так засыпала среди живых – ​просыпалась среди умерших. И ведь это молоденькая девчонка! Какую психику надо иметь, чтобы такое выдержать.

В госпитале Александра Ивановна проработала до самого окончания войны. Прошла санитаркой от Курской дуги, через Варшаву и до Берлина. Была награждена орденом Отечественной войны II степени, медалями «За Победу над Германией», «За освобождение Варшавы» и другими. В госпитале познакомилась и с будущим мужем.

За плечами Сергея Михайловича Лапенкова были все четыре года войны. К сожалению, полной информации о боевом пути отца у сына нет, только отдельные сведения. Известно, что в зону его ответственности входило обеспечение железнодорожного сообщения наших войск. И еще известно, что с конца войны и до 1947 г. он нес службу на спецпоезде маршала Жукова, с другими военными отвечал за безопасность маршала Победы. За ратный труд С. М. Лапенков также был награжден различными боевыми наградами, среди которых орден Красной Звезды, медаль «За боевые заслуги», «За Победу над Германией».

После окончания войны Лапенковы некоторое время жили в немецком Потсдаме, где Сергей Михайлович как раз и нес службу при Г.К. Жукове, на тот момент – Главнокомандующем Группой советских оккупационных войск в Германии. В 1947 г. после демобилизации с сыном-первенцем родители нашего героя приехали в Неклюдово. Кстати, всего у супругов родилось 11 детей, но до взрослого возраста дожили только шестеро. Александра Ивановна была награждена также медалью «Материнская слава».

После возвращения в Союз супруги Лапенковы трудились на ГЖД. В 1972 г. отец Владимира Сергеевича трагически погиб, а мама, Александра Ивановна, прожила долгую жизнь(91 год) и ушла из жизни в ночь с 8 на 9 мая 2018 года.

Сегодня фотография, на которой изображена молоденькая Шура Праведникова (в будущем Александра Ивановна Лапенкова) вместе с любимой подругой Мусей, размещена на одном из стендов Музея военной техники возле КЦ «Теплоход».

И все-таки я не могла не спросить Владимира Сергеевича про его желание пойти на СВО. Тех, кто считает свое участие в спецоперации делом чести, много, но далеко не все отважатся на подобный шаг без опыта армейской службы за плечами, да еще и в столь солидном возрасте. Для него же это нормальное и вполне осознанное стремление.

– Понимаете, у меня всю жизнь перед глазами был пример родителей. Это люди, которые прошли тяжелейшие испытания и победили в такой страшной войне. И память о деде… Это же все во мне сидит с рождения… Ну разве мог я оставаться в стороне?! Сразу обратился на горячую линию. Мне пообещали через некоторое время перезвонить. И надо ж было такому случиться: мне позвонили, а через несколько дней меня ждала операция по замене сустава, – ​Владимир Сергеевич замолкает. Видно, что расстроен.

– Но ведь у вас нет воинской специальности, – ​пытаюсь я после некоторой паузы снова начать разговор.

– Думаю, когда попадаешь в семью, где все –за Родину, там специальность одна – ​патриот, – ​Владимир Сергеевич снова оживает. – ​Мне так хотелось помочь ребятам! Хотелось быть им хоть чем-то полезным. Я готов был на любую работу: ​даже если бы мне пришлось носить им дрова для печки, я был бы счастлив! Но не сложилось…

Зато стихи Владимира Сергеевича с такими нужными нашим бойцам словами поддержки отправлены на передовую и уже дошли до своих адресатов в виде фронтовых треугольников. Кто знает, может, там они станут песней: ​в минуты затишья кто-то из ребят сочинит музыку – и появится новая песня. Как тогда, ​на той войне.

* * *

В заголовок очерка не случайно взята строка из песни «Родина» автора-исполнителя Сергея Трофимова. Это песня-ностальгия, песня-размышление, песня-надежда. Она была написана 19 лет назад, ​в 2006 году, и в ней есть строка, которая сегодня выглядит как пророчество: ​«Время равнодушное пройдет…». А ведь оно и правда проходит. На наших глазах меняется отношение к тому, без чего просто не может быть нормального человека, – ​к Родине и своей истории. А на первый план, как и тогда, 80 с лишним лет назад, выходят патриотизм, милосердие, самопожертвование ради других … Так что все у нас будет хорошо.