Когда человеку за 90, понимаешь, что его жизнь – большая книга, точнее, многотомник. Череда событий, лиц, разные времена, эпохи, даже века. Для борчанки Марии Григорьевны Ильичевой – еще и страны, так как в ее книге жизни есть страницы, связанные с Великой Отечественной войной.

Сегодня Мария Григорьевна не совсем здорова, поэтому мы, к большому сожалению, не можем прочесть все страницы.

Она родилась 12 апреля 1924 года в деревне Чечетки Сокольского района Ивановской, затем Горьковской, области. В семье, в которой, кроме родителей, было три дочери и сын, Маша была младшей. К моменту ее рождения старшей сестре Наталье исполнилось уже 22 года. В 9-летнем возрасте девочка потеряла мать, Марию Васильевну, а через два года – отца, Григория Дмитриевича, и воспитывалась старшей сестрой.

Школа, надежды, мечты. Маша всегда хотела быть медиком. Видела себя в белоснежном халате, уверенно выполняющей пациентам все назначения врача. Поэтому, окончив семилетку, в 1938 году поступила в медтехникум – Горьковскую фельдшерско-акушерскую школу – и прошла полный 3-летний курс обучения. А ровно через неделю фашистская Германия напала на Советский Союз.

В июне 1941 г. началась самостоятельная работа. 17-летняя Маша приехала в Сергачский район Горьковской области на должность помощника эпидемиолога районной санэпидстанции. Маша рвалась на фронт. В апреле 1942 года ее призвали в армию в 1 дивизион 196 зенитно-артиллерийского полка (ЗАП) войск противовоздушной обороны фельдшером. Служба ее проходила в Горьком.

Находившаяся в относительно глубоком тылу Горьковская область играла все большую роль в снабжении армии техникой и вооружением. На заводе «Красное Сормово» набирало обороты производство танков Т 34, с расположенного неподалеку артиллерийского завода им. Сталина на фронт шли все новые и новые эшелоны с 76-миллиметровыми пушками, авиазавод № 21 начал осваивать новый истребитель Ла-5. Однако поистине военным центром города стал автозавод. Помимо производства автомобилей, легких танков, бронемашин, минометов, снарядов и самых разных комплектующих деталей, все больший размах приобретала сборка американских автомобилей «форд», «студебеккер», «додж», «шевроле» и «виллис». Комплекты автомашин приходили во Владивостокский порт, затем по Транссибу эшелонами по 20 вагонов переправлялись на автомобильные заводы, в первую очередь в Горький. В 1942 г. сборка на ГАЗе достигла почти 1000 импортных автомобилей в месяц. Все это делало защиту Горького с воздуха все более актуальной.

1 дивизион 196 ЗАП защищал Сормовский боевой сектор, в котором располагались такие крупные заводы, как «Красное Сормово», артиллерийский № 92 им. Сталина и авиационный № 2. Главной задачей фельдшера Ильичевой по защите Родины от фашистских захватчиков было сохранение здоровья и оказание медицинской помощи таким же, как она, юным девчонкам-зенитчицам, охраняющим небо г. Горького от налетов немецких бомбардировщиков.

Армейская дисциплина, солдатская форма на много размеров больше, мужское окружение, тяжелые физические нагрузки – все это явилось нелегким испытанием. Но это была та будничность войны, о которой девушки и не подозревали, когда просились на фронт. Были и смерть, и кровь, и ежеминутная опасность, и скрытый от всех страх.

В военной жизни комсомолки Ильичевой после 196 ЗАП были 583 и 1580 МК (мелкого калибра), защищавшие небо волжской столицы. И везде ее служебные характеристики были, что называется, без сучка и задоринки: «В работе инициативна, требовательна к подчиненным. Умеет обеспечить свои решения и настойчиво провести их в жизнь. Над повышением своих знаний работает и умеет передавать их своим подчиненным. Показала себя преданной партии Ленина-Сталина и социалистической Родине. Должности в/фельдшера дивизиона соответствует».

И вдруг вроде бы те же фразы, но со знаком минус: «За время пребывания в полку проявила себя недостаточно дисциплинированным работником. Теоретическая и практическая подготовка вполне удовлетворительная, но в работе подменяются излишним самомнением. Над повышением своих знаний по специальности не работает. В работе не инициативна. Занимаемой должности фельдшера дивизиона не соответствует. Ст. врач 1580 МЗАП капитан м/с Андреев».

Что это? Предположение только одно: молодая симпатичная девушка, имеющая собственное мнение и могущая возразить, отвергла ухаживания старшего по званию.

Когда линия фронта пересекла границу СССР и резко переместилась на запад, младший лейтенант фельдшер Ильичева вместе с 1872 зенитно-артиллерийским полком погрузилась в вагоны и отправилась в дальний путь. Километр за километром отстукивали колеса вагонов, открывая ужасные картины войны: сожженные города и села, разбитые танки и орудия, изуродованные леса и поля, голодные и оборванные мирные жители, недавно освободившиеся из-под ига фашистов. На все это было больно смотреть. Со своими однополчанами Мария Григорьевна дошла до Польши. В Варшаве она и встретила День Победы. Радости не было границ, вокруг все смеялись, плакали, плясали, обнимались, поздравляя друг друга. Эта весть принесла всем облегчение, сняла напряжение, но остро подчеркнула горечь утрат.

На всю жизнь запомнился Марии Григорьевне день посещения концлагеря «Освенцим» в Польше, в котором она побывала вместе со своими боевыми товарищами. Опустевшие мрачные бараки, построенные с немецкой педантичностью, вышки охранников, колючая проволока под высоким напряжением, ужасающие трубы крематория – все это создавало гнетущее впечатление и заставляло содрогаться сердце. Увиденное и услышанное тогда осталось в памяти Марии Григорьевны до сих пор. Она со слезами на глазах рассказывает, как узнала, что в годы войны фашисты проводили над военнопленными бесчеловечные опыты, как сжигали в печах узников концлагеря и человеческим пеплом подкармливали капусту, которая вырастала огромной.

Война закончилась для Марии Григорьевны лишь в 1947 г. Два неполных года – с мая 1945 по январь 1947 г. она находилась в Иркутской области в лагере для военнопленных японцев. Медицинскую помощь она теперь оказывала сотрудникам лагеря и военнопленным из Страны восходящего солнца.

На территории Иркутской области в плену находилось более 70 тысяч японцев, распределенных по трем крупным спецлагерям – «Тайшетлаг», «Черемховлаг» и «Иркутсклаг». Из них в Черемховском угольном бассейне работало порядка 15 тысяч военнопленных, которые находились в лагерном отделении № 31 «Черемховлага». Здесь в лазарете 1-го лагерного отделения Управления лагеря Министерства внутренних дел для военнопленных № 31 и работала М. Г. Ильичева.

Работа в шахтах была тяжелой. Японцы часто получали тяжелые травмы и погибали. Это описывают акты несчастных случаев, связанных с производством, хранящиеся в архиве города Черемхово. Большая часть таких документов стоит под грифом «Не подлежит оглашению».

Болезни, дистрофия, несчастные случаи уносили жизни японцев. Почти семь тысяч из них навечно остались в иркутской земле, из них около 700 человек – в Черемховском районе.

Репрессий со стороны охраны не было – причиной такого количества смертей стали внешние обстоятельства,  считают историки. К приему столь большого числа пленных Главное управление лагерей попросту не было готово. Условия для их размещения были созданы наспех, а это привело к тому, что большая часть смертей среди японцев пришлась на зиму 1945–1946 г.

– В 1945 году, когда японцев взяли в плен, они были в летнем обмундировании, поэтому процентов 20% из них в первую зиму просто умерли от холода и голода, – говорит координатор Японского информационного центра Торговой промышленной палаты Восточной Сибири Сергей Одинец. – Зачастую японцам приходилось выкапывать землянки, чтобы не оказаться под открытым небом. Это потом уже для них стали строить лагеря, расселять на вольные поселения, а в последние годы им даже продукты питания привозили из Японии.

Японцы самоотверженно трудились на шахтах. Известный в Восточной Сибири историк Сергей Кузнецов приводит рассказ военнопленного шахтера именно из Черемхова: «Мы оказались в шахте. Человек делается маленьким и ничтожным в этом необъятном царстве угля. Японец-шахтер и русские охранники уже давно ждали бригаду. Японец вкратце пояснил суть дела: «У вас – инструменты, у земли – уголь. Долбите породу. Норма – пять шагов». Посыпались тяжелые черные камни. Уголь накапливался под ногами, мы брали лопаты и заполняли вагонетку, которую периодически угоняли в конец тоннеля. Зима пытала нас жестокими холодами. Замерзшие куски породы не поддавались никаким инструментам. В конце смены вагонетка уезжала полупустой. Зимние условия не учитывались. Требования были прежними».

При помощи японских военнопленных добыча угля в первую послевоенную пятилетку достигла 17,5 млн тонн – вдвое выше уровня военных лет.

Работали японцы наравне с россиянами, пройдя все тяжести послевоенного периода. Суровые климатические условия, скудное и непривычное питание, болезни, тяжелая физическая работа и гнетущая обстановка лагеря были причиной высокой смертности японских военнопленных. Среди болезней, приведших к смерти, были туберкулез, плеврит, пневмония, различные степени обморожения, инфекционные болезни (гепатит, дизентерия), дистрофия III стадии. Погибали японцы от несчастных случаев на производстве и в быту. Сказались удаленность от Родины, отсутствие теплого жилья или его неприспособленность и другие причины.

Но кто-то из доживших до репатриации и благополучно вернувшихся в Японию позднее воспринимал все испытания как школу жизни, закалившую характер и научившую выживать в самых непростых ситуациях. Много лет спустя один из них, Оно Юдзо, даже признавался, что давно мечтает «посетить и осмотреть с чувством ностальгии те места, где провел самое трудное время своей юности».

В таких сложных условиях роль медицинских работников была высока, и Мария Григорьевна ответственно выполняла порученное дело.

«Когда в лагере случилась эпидемия брюшного тифа, тов.Ильичева проявила себя самоотверженно, не считаясь со временем, находилась все время у больных», – написано в ее характеристике.

Мария Григорьевна вспоминала моменты из медицинской практики: например, в один прекрасный день военнопленный японец впал в летаргический сон и не подавал признаков жизни. Все подумали, что он умер, «покойника» отправили в морг. Полежав какое-то время в морге, японец неожиданно проснулся, введя в панику весь медицинский состав.

25 января 1947 г. младший лейтенант медицинской службы М.Г. Ильичева была уволена в запас. Война закончилась, и жизнь продолжалась. Надо было заново отстраивать свою судьбу. Пасовать перед трудностями она не умела. Твердо знала: жизнь – это работа.

Вот и работала: помощником эпидемиолога, санитарным инспектором, и.о врача эпидемиолога, помощником санитарного врача, заведующей фельдшерским пунктом, фельдшером.

После войны жизнь побросала ее по Советскому Союзу. Прежде чем осесть на Бору, она сменила немало мест: Горький, Молдавия, Владимирская область, работала даже в послевоенном Сталинграде. Но белый медицинский халат оставался ее неизменным спутником. На Бору кавалер ордена Отечественной войны II степени, награжденная медалями «За победу над Германией», «За освоение целинных земель», М.Г. Ильичева долгое время работала фельдшером во Владимирском медпункте. Ее юношеская мечта сбылась.

Мы желаем Марии Григорьевне, всю жизнь посвятившей охране здоровья людей, здоровья – как земляку, фронтовику, медику, человеку, не изменившему своей мечте.