ИСТОРИЯ
1941-й. Горький – Бор
22 июня 1941 года... Жуткое сочетание цифр… Пугающее, звенящее, от которого все холодеет внутри. Оно навсегда вошло в историю Родины как начало тяжелейшего и трагического периода ее истории. Но о том, что в 4:00 началась война и уже есть первые боевые потери Красной Армии и первые многочисленные жертвы среди мирного населения, советские граждане утром этого дня еще не знали. Выступление заместителя председателя Совета народных комиссаров СССР, народного комиссара иностранных дел СССР В. М. Молотова, в котором было объявлено о нападении Германии на Советский Союз, прозвучало по радио в 12 часов 15 минут по московскому времени. А до него люди жили пока еще мирной, спокойной жизнью. Каким был этот день в Горьком и на Бору?В воскресенье 22 июня 1941 г. в Горьком проходила традиционная парусная регата и мотокросс по маршруту Чкаловск – Горький. Оба спортивных события были посвящены четвертой годовщине первого в мире беспосадочного перелета из СССР в США по маршруту Москва – Северный полюс – Ванкувер, который совершил экипаж в составе В. П. Чкалова, Г. Ф. Байдукова и А. В. Белякова.
На Советской площади (сегодня площадь Минина и Пожарского) собрались тысячи людей, чтобы встретить участников мотокросса и регаты. Именно там с трибуны к ним обратился секретарь Горьковского обкома ВКП (б) Иван Гурьев и объявил о начале войны.
А что запомнили о 22 июня и первых военных месяцах наши земляки, которым в ту пору было по четыре года? Детская память обладает одной удивительной особенностью – подмечать то, что не видят взрослые, и цепко держать увиденное в своих тайниках. Послушаем эти воспоминания.
«Кто то спас вас»
Настоятелю храма во имя святого благоверного князя Александра Невского в селе Владимирово о. Евгению к моменту начала войны было почти четыре с половиной года. Вместе с родителями маленький Женя жил в Горьком, на Карповке. Вот что рассказывает отец Евгений:
– Я помню бомбежки города… Звуки сирены, гул самолетов как то ушли из памяти, стерлись, а картинки остались. Помню большое зарево за низкими бараками в районе станкозавода. И один барак, заваленный или разрушенный, в котором были погибшие. Взрослые разговаривали между собой, что из под завалов слышали стоны.
Однажды мы с тетей пошли посмотреть дом, в который попала бомба. Это было большое красивое здание сталинской архитектуры. Попавшая бомба отсекла по диагонали угол дома с пятого этажа до первого. Жуткое зрелище... Под наш дом тоже попала бомба. Она угодила в правый угол по заднему фасаду, в фундамент. Дом стоял на четырех кирпичных столбах, и вся сила заряда ушла под один из них. Столб провалился вглубь воронки – по диаметру она была примерно пять-шесть метров. Дом не разрушило, только присыпало землей, вывороченной взрывом. Землей завалило и половину соседского огорода. Когда это случилось, мы все, кроме папы, были дома. Он находился на ночном дежурстве.
Мы не ходили в убежище. Как то раз ночью, когда мы, дети, уже спали, мама увидела, что в окно что то летит. Она закричала, и, видимо, мы проснулись от ее крика. Полуторагодовалая сестренка Люся спала на кровати на большой подушке, и во время прилета снаряда ее откинуло с подушки на середину постели. Это ее и спасло, потому что на то место, где она лежала, со стены упали большие часы. Мы все были напуганы, а мама плакала… Пришли пожарные, или, может быть, это были бойцы ПВО, не знаю. У икон горела лампадка, и она не погасла во время взрыва. Один из пожарных сказал маме: «Кто то спас вас». Нам велели выходить из дома, потому что, как объяснили, бомба не разорвалась. Мы вышли, но вскоре вернулись – опасения не подтвердились.
Еще из воспоминаний, как мы с тетей несли швейную машинку «Зингер» к соседям через дорогу, где следующий порядок улицы. Невозможно тяжелая, она срывалась с моих рук, железные ножки задевали мои ноги, били по ним…
Бомбежки были не раз и не два. Гитлер старался вывести из строя городские предприятия, начиная от автозавода, и далее «Двигатель Революции», станкозавод. Все они располагались вдоль Оки, так же, как и наши улицы (Гнилицы, Карповка, Борзовка, Молитовка и до Окского моста). Трудное время было, и воспоминания остались тяжелые.
Бор. начало войны
Фрагменты воспоминаний борчанина Евгения Михайловича Буравникова (1937 2025 гг.), автора книги «Память в ожогах войны» 12+, мы уже публиковали в нашей газете. Его детская память удивительным образом сохранила мельчайшие подробности 22 июня и первых месяцев 1941 года. Напомним некоторые эпизоды из книги:
– С первых дней войны досужая ребятня следила за всеми изменениями, происходившими в городе, и от нее ничто не могло ускользнуть… Повсюду появились плакаты «Родина-мать зовет» … Где то можно было увидеть новые пожарные щиты с набором топоров, лопат, багров и ведер, окрашенных в красный цвет, кошму и рядом ящики с песком. В длинном полукаменном доме, где размещался Борский торг и магазин «Дежурка», на пересечении улиц Ленина и Пролетарской, открылся магазин «Военторг», а на длинном фасаде здания появились новые мощные уличные репродукторы с широким раструбом... Повысилась интенсивность движения поездов через Волжский железнодорожный мост, что легко фиксировалось при купании на реке Везломе…
Через месяц, когда в город стали приходить первые санитарные эшелоны с ранеными, привычная жизнь для детей окончилась. Все изменилось: и время, и жизнь. У детей, помимо учебы и обычной работы по дому, появились новые обязанности: отоваривание появившихся продуктовых карточек, посещение госпиталей, сбор теплых вещей, махорки и кисетов для фронта, но самыми главными все же были очереди за хлебом.
...Пошел второй месяц войны, и стало ясно, что город готовится к воздушным налетам немецкой авиации. В огородах и около некоторых домов можно было увидеть подготовленные или спешно откапываемые бомбоубежища. Улицы были поделены на участки, руководимые десятидворниками, которые доводили до своих людей все распоряжения райисполкома и следили за их выполнением. Соседи, как правило, рыли на чьем то огороде или на каком то более удобном месте общее убежище. Сзади нашего огорода, за крутым спуском, например, было выкопано большое бомбоубежище на 20–25 человек для соседнего многоквартирного дома...
В начале августа на южной стороне озера Бездонного появилась первая зенитная батарея, около озера Полянского – вторая, а где то на окраине Бора, на территории совхоза «Борская ферма», – третья. Были они и в других местах...
Изменился внешний вид домов, готовившихся к налетам с воздуха, так как все стекла в окнах были заклеены крест-накрест бумажными полосками для сохранности от взрывной волны. Рисунок этих наклеек был самым разнообразным, в зависимости от художественного вкуса хозяина, и поэтому всегда хотелось сравнивать один дом с другим.
На окнах всех домов появилась светомаскировка, которая изготавливалась чаще всего из темной плотной и эластичной бумаги типа строительного пергамина, подвешивалась вверху окна и в дневное время сворачивалась в рулон.
На улицах были введены ночные дежурства, в обязанность дежурных, кроме всего прочего, входила и проверка качества светомаскировки домов в ночное время. Появились в обиходе синие и очень тусклые лампочки. Город по ночам погружался в полную темноту и как бы замирал в ожидании бомбежки...
Марина Кудрявцева,
фото из личного архива
Е.Н. Юшкова и Е.М. Буравникова
фото из личного архива
Е.Н. Юшкова и Е.М. Буравникова
